Александр Исаевич Солженицын Раковый корпус
Оплошные родители назвали девочку при рождении Анжелиной, не представляя, в какого она ещё демона вырастет. Лев Леонидович косился на славную, хотя и лисью, мордочку её, и ему хотелось произнести примирительно: "Слушайте, Анжелина, или Анжела, как вам нравится! Ведь вы же совсем не лишены способностей. Если бы вы обратили их не на происки по замужеству, а на хирургию — вы бы уже совсем неплохо работали. Слушайте, нельзя же нам ссориться, ведь мы стоим у одного операционного стола…"
Но она бы поняла так, что он утомлён её кампанией и сдаётся.
Ещё ему хотелось подробно рассказать о вчерашнем суде. Но Евгении Устиновне он коротко начал во время курения, а этим товарищам по работе даже и рассказывать не хотелось.
И едва кончилась их планёрка, Лев Леонидович встал, закурил и, крупно помахивая избыточными руками и рассекая воздух облитой белой грудью, скорым шагом пошёл в коридор к лучевикам. Хотелось ему все рассказать именно Вере Гангарт. В комнате короткофокусных аппаратов он застал её вместе с Донцовой за одним столом, за бумагами.
— Вам пора обеденный перерыв делать! — объявил он. — Дайте стул!
И, подбросив стул под себя, сел. Он расположился весело дружески поболтать, но заметил:
— Что это вы ко мне какие-то неласковые? Донцова усмехнулась, крутя на пальце большими роговыми очками:
— Наоборот, не знаю, как вам понравиться. Оперировать меня будете?
— Вас? Ни за что!
— Почему?
— Потому что если зарежу вас, скажут, что из зависти: что ваше отделение превосходило моё успехами.
— Никаких шуток. Лев Леонидович, я спрашиваю серьёзно. Людмилу Афанасьевну, правда, трудно было представить шутящей.
Вера сидела печальная, подобранная, плечи сжав, будто немного зябла.
— На днях будем Людмилу Афанасьевну смотреть, Лев. Оказывается, у неё давно болит желудок, а она молчит. Онколог, называется!
— И вы уж, конечно, подобрали все показания в пользу канцера, да? — Лев Леонидович изогнул свои диковинные, от виска до виска, брови. В самом простом разговоре, где ничего смешного не было, его обычное выражение была насмешка, неизвестно над кем.
0uqkjdy
Люди не едут, но деньги выделены. Боксер не рассчитал пределы самообороны. Лидер Польши отказался подписать Лиссабонский договор.
Джорджу Бушу устроили день неблагодарности. Начался суд по делу об убийстве Магомеда Евлоева. Принят новый закон “Об опеке и попечительстве”. Рафаэля Надаля подвел итоговый. Российские волейболистки забили себе место в Китае. Компания “Интеко” заново судится с Forbes Russia. Главный военный прокурор Сергей Фридинский отслужил очередной год. Российская промышленность столкнулась со снижением спроса. Мурат Зязиков сформировал правительство доверия. К Медведеву приехало все правительство Венесуэлы. Тони Брентон дал обед для популярных блогеров. «Единая Россия» ужесточит правила приема. Военно-техническое сотрудничество России и Ирана взбудоражило Израиль. В Канне открылся юбилейный кинофестиваль. Иконописец Андреев: «Это все квартирная мафия». Робин Гуд из Bank of Scotland. Усманов хочет получить 73% «Телекоминвеста». Сидеть — и никаких гвоздей! 8% российских мужчин считают 8 марта своим праздником. Бизнесмен отказался развивать проект на 20 млрд долларов. “Мемориал” проводит дни памяти жертв ГУЛАГа. Президент и премьер поздравили спасателей.
